Как нас найти
Партнер на Украине

Комментарий месяца все комментарии

Директор компании «Росюрконсалтинг» Константин Свитнев комментирует отказ* Конституционного Суда РФ в рассмотрении жалобы на порядок регистрации «суррогатных» детей.


Прежде всего, хочу заметить, что Конституционный суд не рассматривал жалобу по существу. Она просто была признана недопустимой в силу того, что, по мнению КС, не соответствует требованиям ФЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации».

Вместо того, чтобы проанализировать соответствие оспариваемых заявителями положений Конституции РФ, КС в своём определении привёл действующие правовые нормы, определяющие порядок регистрации «суррогатных» детей в РФ, и констатировал, что в нашей стране суррогатная мать действительно имеет полное право записать себя матерью выношенного ей чужого ребёнка. Но в этом, собственно, никто и не сомневался. Таков российский закон.

КС также отметил, что указанная модель правового регулирования, не будучи единственно возможной, не выходит за пределы правотворческих полномочий федерального законодателя. Разумеется, федеральный законодатель волен принять или изменить любой закон.

Но на основании этих общеизвестных фактов КС почему-то сделал парадоксальный и совершенно не связанный с указанными предпосылками вывод о том, что конституционные права заявителей не нарушены и отказал в рассмотрении жалобы, забыв среди прочего и о законных интересах ребёнка, которые обязательно должны быть приняты во внимание.

Суррогатная мать, решившая примерно «наказать» генетических родителей и фактически похитившая доверенного ей на 9 месяцев чужого ребёнка, действительно абсолютно чиста перед КС и перед российским законом. По нашему законодательству генетические родители совершенно бесправны, их судьба, судьба и сама жизнь их малыша целиком и полностью находятся в руках суррогатной матери. Она может оставить их дитя себе, а может и убить ребёнка, прервав суррогатную беременность. Никакой ответственности за это она нести не будет.

Это положение появилось в законе с целью защитить сурмам от недобросовестных родителей, когда о суррогатном материнстве знали ещё понаслышке, но в результате страдают интересы всех сторон, задействованных в программе суррогатного материнства, и прежде всего, самой слабой и незащищённой стороны – ребёнка, которого вынашивает суррогатная мать, судьба и сама жизнь которого зависят от прихотей и капризов своевольной сурмамы.

Страдают интересы генетических родителей, которые лишаются долгожданного ребёнка, которого ждали и любили задолго до его зачатия, единственной надежды на продолжение своего рода.

Страдают и интересы самой суррогатной матери, которую родители могут бросить на любом этапе программы или отказаться от выношенного ей ребёнка, оставив её без компенсации.

Страдают интересы её супруга, который в этом случае в силу действующей в нашей стране презумпции отцовства будет автоматически считаться отцом чужого ему ребёнка. Закон нужно менять. Суррогатная мать не должна иметь права произвольно прервать беременность – кроме как по установленным медицинским показаниям, когда налицо явная угроза её жизни. Она не должна иметь право оставить выношенного ей ребёнка себе, лишив его родительской заботы родных ему по крови людей. Равно как и родители-заказчики не должны иметь права отказаться от суррогатного малыша, они должны быть обязаны принять на себя родительские права и обязанности в полном объёме. Мы в ответе за тех, кого получили.

Оспариваемые в обращении в КС положения российского законодательства несправедливы и грубейшим образом нарушают сразу несколько статей подписанной нами Конвенции ООН «О правах ребёнка»** , в частности, ст. 7, устанавливающую, что ребёнок с момента рождения имеет право знать своих родителей и право на их заботу, ст. 8 и 9, накладывающие на государства-участники обязанность уважать право ребёнка на сохранение своей индивидуальности, включая семейные связи (ст. 8), равно как и обязанность обеспечить, чтобы ребёнок не разлучался со своими родителями вопреки их желанию (ст. 9). Следует отметить, что в силу Конституции РФ (ст. 15, ч. 4) указанная Конвенция является частью российской правовой системы.

В данном случае нарушены и несколько статей Европейской конвенции по правам человека, в частности ст. 8 «Право на уважение частной и семейной жизни», а также ст. 14, запрещающая дискриминацию – пользование правами и свободами, признанными в конвенции должно быть обеспечено без какой бы то ни было дискриминации по любым признакам, а здесь лишение ребёнка права на общение с родными ему по крови людьми обусловлено особенностями его зачатия.

Даже люди, лишённые родительских прав или ограниченные в родительских правах по суду при соблюдении определённых условий могут быть восстановлены в родительских правах. Родители же этого ребёнка, его дедушки и бабушки могут видеть его только на экране телевизора, они навсегда лишены права на общение с ним, права, закреплённого в Семейном кодексе РФ, а сам малыш не может общаться не только со своими родителями, но и со всей прочей роднёй.

Как отмечает в своём особом мнении судья КС Сергей Князев, российский «закон абсолютно безучастно относится к тому, что решение суррогатной матери относительно юридического определения родителей ребёнка во всех случаях является окончательным».

Действующая правовая норма – юридический нонсенс, анахронизм из того времени, когда о суррогатном материнстве знали лишь понаслышке, она не отвечает реалиям нынешнего дня и реально ущемляет права человека.

На Украине, в Белоруссии, Армении, Казахстане, Киргизии суррогатная мать не вправе оставить себе выношенного ей ребёнка, она обязана передать малыша по рождении его генетическим родителям. Необходимо внести подобные изменения в действующее законодательство и нам. Закон должен на деле защищать права и интересы всех сторон, задействованных в программе суррогатного материнства.

В своём особом мнении судья КС Князева обращает внимание и на ещё один аспект, ускользнувший от внимания отечественных законодателей: «Особо следует сказать и о защите конституционных интересов генетических отцов. В самом деле, как бы цинично это ни выглядело, когда речь идет о "конкуренции" материнских прав, она действительно имеет объективные предпосылки. Однако применительно к отцовству ребенка, рожденного суррогатной матерью, да еще к тому же не состоящей в браке (как это и имело место в деле заявителей), лишение генетического отца родительских прав исключительно "по прихоти" суррогатной матери оставляет открытым целый ряд вопросов. По понятным причинам наибольшее беспокойство среди них вызывает проблема соответствия избранного отечественным законодателем подхода требованиям статей 19 (часть 3) и 38 (часть 2) Конституции Российской Федерации, гарантирующих равенство родительских прав и обязанностей мужчин и женщин и равные возможности для их реализации».

Конвенция ООН о правах ребёнка устанавливает, что во всех действиях в отношении детей первоочередное внимание должно уделяться наилучшему обеспечению интересов ребёнка (п. 1 ст. 3). Жаль, что высший судебный орган страны, призванный защищать конституционные ценности, включая семью, которая в соответствии со ст. 38 Конституции находится под защитой государства, забыв об этом, навсегда лишил родителей сына, а ребёнка семьи, оставив мальчика у чужих ему людей.

Константин Свитнев


* - Определение Конституционного Суда РФ от 15.05.2012 N 880-О"Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы граждан Ч.П. и Ч.Ю. на нарушение их конституционных прав положениями пункта 4 статьи 51 Семейного кодекса Российской Федерации и пункта 5 статьи 16 Федерального закона "Об актах гражданского состояния"

** - Конвенция ООН о правах ребёнка, 20 ноября 1989г., г. Нью-Йорк. Принята и открыта для подписания, ратификации и присоединения резолюцией 44/25 Генеральной Ассамблеи ООН от 20 сентября 1989г. Ратифицирована СССР в 1990г.

На других языках
Обратная связь

Rambler's Top100